This paper investigates novel evidence from Russian Verb-Stranding Verb Phrase Ellipsis (VVPE), and argues for its use as a probe into the syntactic structure of morphophonologically inseparable but morphosyntactically complex verbs. The first step is to distinguish internal argument drop from VVPE, because they appear identical on the surface. I present novel evidence that Russian internal argument drop is illicit in syntactic islands, while VVPE is licit. Once this bifurcation established, it allows us to explain previously obscured differences in the syntactic licensing of subject vs. internal argument drop in Russian. The second step uses the verb matching requirement on the stranded verb in Russian VVPE to establish which parts of the verbal complex originate inside the domain of ellipsis, andwhich parts originate outside.

 

 

 

Since the adoption of Abney’s (1987) influential proposal that noun phrases are (at most) DPs, the hypothesis that not all noun phrases in all languages are DPs has been widely debated. A particularly interesting case in this respect is presented by Slavic languages lacking overt articles such as Russian or Serbo-Croatian: are noun phrases in such languages ever DPs, always DPs, or sometimes DPs and sometimes not? For instance, Pereltsvaig (2006) argued that although some noun phrases in Russian are to be analyzed as DPs, others are not projected fully and only reach the level of QP or even remain bare NPs (the assumption that QP, which hosts numerals and quantifiers such as mnogo ‘many, much’, is projected below DP is supported most robustly by word order facts).1 Pesetsky (2007) considers a further range of noun phrases in Russian which he claims to be bare NPs. However, neither Pereltsvaig nor Pesetsky address the question of the semantics of such bare NPs, in particular, how they combine with elements in the verbal predicate to create the correct range of meanings.

 

 

 

 

В данной работе я остановлюсь на небольшом фрагменте проблемы выбора наклонения и проанализирую распределение индикатива и сослагательного наклонения в придаточных предложениях пропозициональных глаголов в русском языке. По распределению наклонений, которые допускаются в придаточном предложении, пропозициональные предикаты можно разделить на три группы.

 

 

 

 

В известной серии работ исследователи Звики и Пуллум доказывали, что синтаксические правила нечувствительны к фонетическим характеристикам слов и морфем ([Zwicky, Pullum 1983], с уточнениями в [Pullum, Zwicky 1986, 1988; Zwicky 1991]), и опровергали некоторые кажущиеся контрпримеры из грамматики французского языка [Miller et al. 1997]. Хотя анализ конкретных примеров у Звики и др. вполне убедителен, есть основания утверждать, что взаимодействие в грамматике различных языковых уровней все же существует.

 

 

 

Термин «сентенциальные актанты» обозначает конструкции, занимающие позицию актанта при глаголе, но при этом представляющие собой не именную группу, а клаузу или близкую к ней единицу, например:

(1) Я знаю Васю очень давно. (именная группа)

(2) Я знаю, что Вася не приедет. (сентенциальный актант).

 

 

 

Вторичные предикаты (ВП) и наречия состояния (НС) — объекты, очень близкие семантически. Они выполняют одну и ту же функцию — характеризуют различные аспекты состояния участника ситуации. Ср. характеристику эмоционального состояния участника с помощью НС (1) и ВП (2), (3):

 

 

 

В русском языке основными способами релятивизации подлежащего, значительно превосходящими все прочие по частотности, являются образование причастного оборота с действительным причастием (1) и относительного предложения с союзным словом который в именительном падеже (2)2.

(1) Я знаю актрису, играющую в этом спектакле. (Google).

(2) Только что поняла, что знаю актрису, которая играет Елену в «Трое». (Google).

 

 

 

Во многих языках мира именные группы могут состоять из не- скольких частей, линейно не сопряженных друг с другом, ср. при- меры из русского языка ниже:

(1) Какие ты прочитал книги?

(2) Сколько ты прочитал книг?

В формальной англоязычной литературе явление, которое иллюстрируют примеры (1) и (2), принято называть извлечением левого зависимого (Left Branch Extraction). В настоящей работе мы покажем, что это явление неоднородно: разные его проявления необходимо синтаксически анализировать по-разному.

 

 

 

Известным свойством конструкций с free relatives (далее FR-конструкции) является мэтчинг (matching), т. е. совпадение категориальной принадлежности и падежного оформления релятивизованного элемента FR-конструкции и той позиции матричной клаузы, которую заполняет FR-конструкция [Bresnan, Grimshaw 1978]. Ср. случай такого совпадения в (1а) и случаи такого несовпадения в (1б)–(1в), где FR-конструкция невозможна (в по- следнем случае относительное предложение должно вводиться вершиной указательным местоимением то).

 

 

 

 

 

 

Синтаксис и совместноe построение в устном русском диалоге. Вопросы языкознания, Москва, 1. 2008.

Syntax Meets Discourse: Subordination in Slavic. In American Contributions to the XIV International Congress of Slavists. Christina Bethin, Michael S. Flier, and Victor Friedman, eds., Bloomington, IN: Slavica. 2008.