(Die Grossen Lesemenaen des Metropoliten Makarij. Uspenskij spisok. Bd. I: 1.–8. Mai / Herausgegeber Eckhard Weiher, S. O. Šmidt, A. I. Škurko. Herausgegeben unter Mitarbeit von Th. Daiber, V. Halapats, F. Keller, N. Kindermann, N. A. Kobjak, Ch. Koch, L. M. Kostjuchina, E. Maier, T. Mostrova, U. Mueller, A. I. Pliguzov, E. I. Serebrjakova, E. V. Šul’gina, Ch. Voss, H. Warkentin, E. Weiher. Freiburg i. Br.: Weiher, 2007. CX + 639 S. (Monumenta linguae slavicae dialecti veteris. Fontes et dissertationes. Tom LI). Die Grossen Lesemenaen des Metropoliten Makarij. Bd. I: Kritischer Apparat. <...> Freiburg i. Br.: Weiher, 2007. XVI + 210 S. <...>)

 

<...> Безусловно, всякое профессиональное издание древне- и среднерусских источников не может не приветствоваться научным сообществом. Издание памятников письменности – одна из наиболее насущных задач современной медиевистики. Подготовка к изданию рукописных книг – чрезвычайно сложный и трудоемкий процесс, поэтому каждая новая публикация рукописей является научным событием и весомым вкладом в развитие информационно-фактографической базы науки.

 

 

<...> Этот обзор общих служб позволяет нам сделать некоторые предварительные выводы. После возникновения древнейших общих служб в славянской письменности, приписываемых святому Клименту Охридскому, с греческого были переведены два цикла общих служб. Перевод одного сохранился в русских списках, начиная с ХV века, о переводе другого свидетельствуют его следы в Службе святому Савве Сербскому хиландарского монаха Феодосия и, вероятно, фрагмент сербско-славянской Общей минеи БАН 45.8.139. В России цикл общих служб, представленный русскими списками, после Службы преподобному Сергию и до первого издания Общей минеи (1600 г.) был дополнен рядом песнопений и новыми службами.

 

 

 

Совсем недавно был обнаружен новый список краткой редакции «Повести о новгородском белом клобуке», — древнерусского литературного памятника, который хорошо известен по рукописям второй половины XVI–XVII в. в распространенной и краткой версиях [1]. Этим новым списком «Повести» оказались отделенные друг от друга листы из собрания рукописных книг Ф. Ф. Мазурина, хранящегося в РГАДА: три листа, содержащие начало «Повести», числятся в описи собрания 1 под № 1281, и один лист, с концом «Повести», числится в описи 3 под № 80. Означенная находка сделана сотрудником РГАДА И. Л. Жучковой. На ее основании и вместе с ее археографическим описанием исследовательница подготовила текст «Повести» к публикации в 11-м выпуске научного сборника «Славяне и их соседи» [2].

 

 

 

Precedentné texty vchádzajú do fondu „fónových vedomostí“ (t. j. vedomostí, ktoré sú uložené na základe získaného obzoru či skúsenosti z pozadia kultúry), do fondu historickej pamäti národa. Národno-kultúrna pamäť predstavuje základňu v uchovaní národného uvedomenia. Je to „studnica vedomostí, emócií, faktov, odkiaľ my z nášho každodenného života čerpáme údaje, ktorými odpovedáme na existenčné otázky: ktovôbec sme, odkiaľ sme a kam kráčame; čím zo svojej minulosti i prítomnosti sa chválime a pred čím sahanbíme; prečo je to tak, a nie inak; a vôbec – prečo to všetko je. Nie je to história v čistej podobe, ale to, ako je minulosť predstavovaná v našej súčasnej mysli a ako sa zapisuje do našich poznatkov o súčasnom svete“ (Karaulov, 1999, s. 26).

 

 

 

<…> Научная новизна работы заключается в том, что диссертация представляет собой опыт первого исследования в татарской диалектологии на фактическом материале русских заимствований в тоболо-иртышском диалекте в условиях активизации массового татарско-русского двуязычия. В процессе изучения были проанализированы особенности фонетической адаптации русизмов, фонетическая вариативность заимствований; определены способы образования новых слов на базе заимствований; выявлены тематические группы диалектизмов-заимствований. Впервые подвергаются анализу русские заимствования, зафиксированные в материалах исследователей XIX-XX вв. И.Гиганова, В.В.Радлова, И.Юшкова, Е.Елисеева.

 

 

 

<…> Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что в нем впервые на основе обобщения анкетных данных и материалов кафедры русского языка Багдадского университета показана специфика социолингвистического восприятия русского языка в Республике Ирак, систематизированы интерференции (преимущественно на фонетическом уровне), возникающие при обучении иракцев русскому языку. Впервые в настоящей работе предложен анализ русизмов в иракском диалекте арабского языка, в частности выявлены особенности их адаптации в заимствующем языке. Кроме того, новым является представленный в диссертации анализ вариативности перевода на арабский язык так называемых "политических реалий" новой России в иракских средствах массовой информации. Освещение последних двух вопросов позволяет реконструировать процесс русско-арабских языковых связей на примере современного Ирака.

 

 

 

 

<...> Научная новизна исследования состоит в том, что оно представляет собой попытку дать описание лингвистических особенностей и нормализаторских установок двух правленых редакций Нового Завета, а также существующих в славянской книжности нач. XIV – первой половины XV в. переводов и редакций Иерусалимского Типикона, созданных на Афоне, в южнославянских землях и на Руси. Ряд источников впервые вводится в научный оборот в области истории русского литературного языка. Выявляется специфика лексико-грамматической нормы богослужебных текстов, созданных в разных славянских регионах, проводится сопоставительный анализ полученных результатов, на основании которого устанавливаются общие тенденции в развитии языковой нормы названных богослужебных текстов и устанавливается региональная специфика нормализаторских процессов.

 

 

 

Вопрос о происхождении древнейшего перевода Хроники Георгия Амартола (ХГА) не нов. В ХІХ в. считали, что перевод был сделан в Болгарии. Затем, в конце ХІХ в., начинает пробивать себе дорогу в жизнь идея о древнерусских переводах в Киевской Руси. Автор этой идеи, А.И. Соболевский, ввел в обращение лексический критерий. В.М. Истрин, который вначале, отнесся очень даже скептически к этой идее, [1] постепенно проникся ею и стал ее самым ревностным последователем. В.М. Истрина не смутили серьезные возражения Н.Н. Дурново и П.А. Лаврова, и в третьем томе своего издания во вступительной студии он пытается риторическими рассуждениями опровергнуть доводы своих оппонентов и убедить читающую публику в том, что перевод ХГА был сделан на Руси.

 

 

 

Послeдниe годы принeсли корeнныe измeнeния как в жизни Польши и России взятых отдeльно, так и во взаимоотношeниях мeжду ними. Срeди прочих явлeний этого пeриода отмeтим и то, что на страницах польской пeчати конца 80-х – начала 90-х гг. замeтно участилось употрeблeниe нe только русских слов, но и словосочeтаний и дажe цeлых высказываний, вводимых в ткань польского повeствования на правах экзотизмов – слабых (в видe калeк) и сильных (в видe заимствований, пeчатаeмых латинским шрифтом). Русский язык, пeрeдающий польскому свои „клeтки“ и „ткани“, я буду здeсь называть языком-донором, польский, принимающий их, языком-рeципиeнтом, вводимыe в польскую рeчь экзотизмы я буду называть имплантами, а процeсс их ввeдeния в тeкст – имплантациeй. Таким образом ,имплант“ являeтся гипeронимом по отношeнию к тeрминам „калька“ и „заимствованиe“.