Марина Демирова (Болгария)
ДИСКУРС ОБРАЗНОГО СРАВНЕНИЯ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ДЛЯ ДЕТЕЙ
Дискурс - многозначный термин ряда гуманитарных наук - лингвистики, литературоведения, семиотики, социологии, философии, этнологии и антропологии, предметом которых прямо или опосредованно является изучение функционирования языка.
Четкого и общепризнанного определения “дискурса”, которое охватывало бы все случаи его употребления, все еще не существует. Не исключено, что именно отсутствие категоричной дефиниции способствует широкой популярности этого термина в последние десятилетия: связанные нетривиальными отношениями различные понимания успешно удовлетворяют различные понятийные потребности, модифицируя более традиционные представления о речи, тексте, стиле, а также в целом языке. Так, например, Е.С. Кубрякова наиболее адекватным считает такое определение языка, согласно которому “он понимается как когнитивный процесс или когнитивная деятельность, осуществляемая с помощью языка и обычно осуществляемая во время построения дискурса” [Кубрякова 1998, с. 47]. Такого рода определение учитывает две главные, постоянно согласующиеся друг с другом, функции языка - когнитивную и дискурсивную. Таким образом, путь изучения языка в целом, и языковых явлений, в частности, лежит, по мнению Е.С. Кубряковой, исключительно на пересечении анализа когниции и коммуникации. Два названных процесса противопоставляются друг другу “лишь по их ориентации: когниция представляет собой процесс познания мира, а дискурс и коммуникация - процесс передачи результатов этого познавательного процесса или же размышлений о его сути и содержании другим людям” [там же, с. 48]. Из сказанного следует, что оба названных процесса протекают при непрерывном взаимодействии со знаниями, мнениями и оценками людей, параллельно с обобщением их опыта. Объективация такого опыта неизменно находит отражение в языковых формах. Данные процессы предъявляют к языковым единицам определенные требования. Когнитивные требования заключаются в первую очередь в том, чтобы они служили сегментации мира действительности на релевантные по тем или иным признакам фрагменты, способствовали их категоризации и их противопоставленности другим фрагментам мира. Дискурсивные характеристики языковых единиц относятся как ко “внутренней форме”, так и к внешней форме - “упаковке”.
По утверждению Е. С. Кубряковой, дискурс - это не только “речь, погруженная в жизнь” (Н. Д. Арутюнова), “но и действие говорящего со всеми его интенциями, знаниями, установками, личностным опытом и всей его погруженностью в совершаемый им когнитивно-коммуникативный процесс” [Кубрякова 2000, с. 15]. В рамках дискурса предполагается наличие двух коренным образом противопоставленных ролей - адресанта и адресата. Моделирование процессов построения (порождения, синтеза) дискурса противопоставляется моделированию процессов понимания (анализа) дискурса. В науке о дискурсе выделяются две различные группы работ - те, которые исследуют построение дискурса (например, выбор лексического средства при назывании некоторого объекта), и те, которые исследуют понимание дискурса адресатом. Кроме того, есть еще и третья перспектива - рассмотрение процесса языкового общения с позиций самого текста, возникающего в процессе дискурса (т.е. языковые единицы в тексте можно рассматривать безотносительно к процессам их порождения говорящим и понимания адресатом, просто как структурные сущности, находящихся в некоторых отношениях с другими частями текста). Обнаружение принципов построения дискурса составляет цель дискурсивного анализа. Центральный круг вопросов, исследуемых в дискурсивном анализе, - вопросы структуры дискурса. Различаются разные уровни структуры - макроструктура, или глобальная структура, и микроструктура, или локальная структура. Макроструктура дискурса - это членение на крупные составляющие. Внутри крупных фрагментов дискурса наблюдается единство - тематическое, референциальное, событийное, временное, пространственное и т.д. Различными исследованиями, связанными с макроструктурой дискурса, занимались Е.В. Падучева, Т. ван Дейк, Т. Гивон, Э. Шеглофф, А.Н. Баранов и Г.Е. Крейдлин и др.
В противоположность макроструктуре, микроструктура дискурса - это членение дискурса на минимальные составляющие, которые имеет смысл относить к дискурсивному уровню. В большинстве современных подходов такими минимальными единицами считаются предикации, или клаузы. Дискурс, таким образом, представляет цепочку клауз.
Широкое распространение языковых единиц, основывающихся на сравнении реалий действительности (производные слова, слова-метафоры, синтаксические структуры и др.) ставит исследователей перед необходимостью изучить глубинные принципы построения дискурса этих единиц. В настоящем исследовании мы останавливаемся на некоторых дискурсивных характеристиках ограниченной группы образных сравнений в художественной литературе для детей.
Традиционно принято считать, что образное сравнение - “стилистический прием, основанный на образной трансформации грамматически оформленного сопоставления” [ЭРЯ, с. 534]. Средством грамматического оформления сравнения служат: сравнительный оборот, вводимый союзами как, как будто, словно, точно и др.; сравнительная степень прилагательного или наречия и (реже) форма творительного падежа (творительный сравнения); присоеденительная конструкция, вводимая союзом так и обычно содержащая развернутое сравнение. Наше внимание будет сосредоточено лишь на первой группе образых сравнений, оформленных с помощью сравнительных союзов.
Образные сравнения, как и любые другие языковые единицы, возникают и обнаруживаются в пределах создающего их текста или дискурса и как их форма, так и их значение оказываются напрямую связанными с этим текстом или дискурсом. Это заставляет нас рассматривать их прежде всего с точки зрения лингвистики текста или же скорее, с точки зрения дискурсивного анализа. Установление дискурсивных характеристик образных сравнений представляет, соответственно, обязательную ступень лингвистического анализа, особенно существенную для понимания и описания их семантики.
В языковом плане внутренняя структура любого сравнения всегда синтактична и в ней обязательно присутствуют 3 компонента: предмет, который сравнивают (сравниваемый предмет), признак, по которому происходит сравнение (основание сравнения), предмет, с которым сравнивают (предмет сравнения). Данная универсальная модель сравнения может иметь различные варианты наполнения в зависимости от степени эксплицитности сравнительного значения (синтаксические структуры, производные слова и др.).
Наиболее благоприятным, в плане выявления дискурсивных характеристик, представляется рассмотрение образного сравнения в свете созданной в 1980-е годы У. Манном и С. Томпсон [ Mann, Thompson, 1987] теории риторической структуры. Теория риторической структуры (ТРС), предлагает единый подход к описанию макро- и микроструктуры дискурса. ТРС основана на предположении о том, что любая единица дискурса связана хотя бы с одной другой единицей данного дискурса посредством некоторой осмысленной связи. Термин “риторические” не имеет принципиального значения, а лишь указывает на то, что каждая единица дискурса существует не сама по себе, а добавляется говорящим к некоторой другой для достижения определенной цели. Единицы дискурса, вступающие в риторические отношения могут быть самого различного объема - от максимального (непосредственные составляющие целого дискурса) до минимальных (отдельные клаузы). Здесь дискурсивная единица определяется рекурсивно: это либо любой отрывок текста, имеющий ТРС-структуру, либо элементарная дискурсивная единица (ЭДЕ). Что касается ЭДЕ, то это обычно клауза. Клаузой принято считать элементарное предложение, состоящее из одной глагольной группы и одной или нескольких именных групп. Как уже было сказано, деление на ЭДЕ обычно совпадает с делением на клаузы, кроме некоторых случаев. Согласно ТРС дискурс устроен иерархически, и для всех уровней иерархии используются одни и те же семантические отношения.
В [ Mann, Thompson, 1987] авторы определяют ТРС как «теорию, описывающую основной аспект организации текста на естественном языке». Согласно [Mann, Matthiessen, Thompson, 1992], существуют 3 основных вида (или, скорее, уровня) структуры:
Holistic structure - суперструктура, отвечающая за организацию текста на самом верхнем уровне и зависящая от его жанровой принадлежности.
Relational structure - структура связей, отвечающая за организацию собственно текста, превращающая его из простой последовательности предложений в некое единое целое.
Syntactic structure - синтаксическая структура в обычном понимании.
Образные сравнения имеют отношение к двум последним. С точки зрения структуры связей, образное сравнение - это средство связи (путем ассоциации, аналогии) между означенными и интерпретированными единицами. С точки зрения же синтаксической структуры в обычном понимании, образное сравнение с сравнительным союзом - это конструкция, включающая в себя сравнительный оборот, или другими словами, “часть предложения, состоящая из словоформы существительного, прилагательного или наречия - одиночной или с зависимыми словами, которая вводится сравнительными союзами” [ЭРЯ, с. 534].
Любое сравнение, с нашей точки зрения, является минимальной дискурсивной единицей - клаузой. Если принять во внимание общеизвестный факт, что в акте номинации присутствуют предикативные отношения [1], то в сравнении можно выявить ту же предикацию, что является ядром суждения, в котором предмету сравнения предицируется признак - основание сравнения. Например, Ты горячий, как утюг = Ты горячий, как / утюг горячий/; А в метро было светло, как днем = А в метро было светло, как /днем светло/; … загрохотал, как гром, голос дворника по саду = загрохотал, как /гром грохочет/, голос дворника по саду. Следовательно, можно утверждать, что предикация, как обязательная характеристика клаузы, имплицитно содержится в глубинной структуре образного сравнения и элизируется под действием закона об экономии языковой энергии во избежание тавтологии. Таким образом, с точки зрения семантических связей, организующих текст, можно рассматривать образное сравнение с сравнительным союзом как инкорпорированную дискурсивную единицу.
Определяя список функциональных отношений, организующих текст на всех уровнях, Манн и Томпсон выделяют некоторые отношения, в том числе и отношение сравнения, в особую группу. Они определяются как отношения интуитивные, т.е. обладающие осмысленностью в интуитивном представлении “наивного носителя” языка. Отношения бинарные асимметричные: 1 часть (сравниваемый предмет) - ядро, 2 часть (предмет сравнения) - сателлит. ТРС предполагает наличие семантических отношений, при которых многие сателлиты в риторических парах могут быть опущены, а результирующий текст остается связанным и вполне представительным по отношению к исходному тексту. Сравнительные отношения в большинстве своих случаев попадают в эту группу отношений. Ср.: Один всадник был очень интересный бородатый мужчина, другой - тонкий, (как спичка), с длинным носом и с поднятым воротником или: Черная клякса, тявкая, побежала вдогонку за белым автомобилем. Он летел по улицам, (как молния, как ракета ). Наличие сравнения в предложении факультативно, оно может быть опущено. При этом основная пропозиция остается ненарушенной.
Характер участников коммуникативной ситуации в дискурсе художественной литературы для детей определяет ее особую специфику. Дискурсивные характеристики, присущие данному жанру литературы, оказывают влияние на порождение, продукцию текста в целом. С одной стороны, адресант (автор) продуцирует текст в соответствии со своей языковой картиной мира и комплексом коммуникативных и прагматических интенций. С другой стороны, фактор адресата (дети) обязует автора принимать во внимание, в первую очередь, возрастную характеристику реципиента, и связанные с этим фактором, его языковой и коммуникативный опыт и познавательный потенциал, т.е. его языковую картину мира. С этой точки зрения при создании образного сравнения автор прогнозирует его понимание подходящим выбором соотносимых признаков подобия в сравниваемых реалиях, учитывая при этом потенции образно-ассоциативного комплекса реалий.
В основе системы образных сравнений в художественной литературе для детей лежат прежде всего те концепты, которые являются ядром детской картины мира. Так в качестве "узловых", "ключевых" концептов, исполняющих роль предмета сравнения, в детской литературе выступают представления о реалиях действительности, которые тем или иным образом (путем собственного, все еще не богатого, познавательного и коммуникативного опыта) стабильно вошли в картину мира ребенка - детские игрушки и аттракционы (мяч, волчок, кукла, воздушные шары, карусель, качели), предметы быта (спички, иголка, утюг, банка), дикие и домашние животные (волк, заяц, оса, петух), природные явления и объекты (земля, снег, гром, трава) и т.п. При этом функциональными являются лишь те типичные свойства, признаки данных концептов, которые ясно осознаются реципиентами, т.е. ассоциативный потенциал слова - названия предмета сравнения ограничен рамками наивной картины мира ребенка [2] .
Следует отметить, что и ядерная часть (сравниваемый предмет), и сателлит (предмет сравнения) имеют как типичные, характерные свойства, так и свойства “скрытые”, глубинные. Через основание сравнения автор проводит аналогию между ядром и сателлитом дискурсивной пары как по характерным, так и по скрытым свойствам предметов сравнения. Таким образом, можно отметить, что основание сравнения характеризуется особенностями, позволяющими автору отразить свое “видение мира” и расширить детскую картину мира, увеличивая число концептов, в нее входящих, или увеличивая объем содержания большинства из них [3]. .
Влияние этого фактора позволяет в рамках дискурсивного анализа образных сравнений с сравнительным союзом анализировать референциальный выбор предметов сравнения и механизмы их вступления в сравнительные отношения. Помимо вопросов структуры дискурса, можно изучать и другой основной круг проблем - влияние дискурсивных факторов на более мелкие языковые составляющие - грамматческие, лексические и фонетические. Примечательно, однако, что влияние дискурсивных факторов в образных сравнениях проявляется в основном именно на лексическом уровне.
Аналогия между ядром и сателлитом дискурсивной пары обуславливается наличием у обоих предметов сравнения сходных, сопоставимых признаков. При этом возможно, что один и тот же предмет сравнения (сателлит) вступает в сравнительные отношения с ядром через различные свои объективные характеристики. Так например, наиболее часто встречающееся сравнение различных явлений и предметов действительности с мячом проходит по множеству характеристик, формирующих концепт ‘мяч’. А именно - ‘форма’ и ‘цвет’ (напр., Солнце выплыло из лесу румяное от холода, будто большой красный мячик), ‘легкий вес’ (напр., Он [силач] взял в каждую руку по гире, подкинул гири, как мячики, поймал и потом с размаху ударил одну о другую…), ‘способность подпрыгивать’ (напр., Ударившись о землю, шар, как мячик, подскочил кверху, описал в воздухе огромную дугу и снова опустился вниз), а также ‘способность катиться’ (напр., Гром запрыгал и покатился, как мяч, по ветру) и т.д.
Образное сравнение как одна из минимальных дискурсивных единиц, из которых выстраевается общий дискурс текста, подвержена его влиянию. Это влияне проявляется прежде всего в том, что выбор того или иного предмета сравнения подчинен общему дискурсу текста, его тематическим, референциальным, событийным, временным и пространственным характеристикам. Приведем в качестве примера образные сравнения, использованные одним и тем же автором (Н. Телешовым) в двух произведениях, в которых действия происходят на различных географических широтах - в далекой северной стране и в России. В текстах актуализируются различные сегменты картины мира. В рассказе “Белая цапля” героиня в ожидании своей сватьбы и отъезда в далекую южную страну будущего мужа любуется прелестями своей родины - одинокого северного острова. Поэтому автор использует для сравнения такие понятия, которые способствовали бы более полной и точной характеристике действительности и способа мышления героини. Ср.: “В день моей сватьбы, весело подумала она [принцесса Изольда] , - я надену наряд такой же как моя милая родина: белое платье - как снег, серый плащ - как море, а на голову надену убор из тонких стрелок, как узоры мороза, и чтоб сверкали они и искрились, как снежинки при лунном свете!”. В другом рассказе (“Крупеничка”) воины из татарского становища снаряжаются в путь для того, чтобы выкрасть для своего хана дочь русского воеводы Всеслава. Чтобы успешно выполнить свою задачу, татарам необходимо как можно незаметнее подкрасться к своей жертве. Поэтому при выборе сравнения автор обращается к тем реалиям действительности, которые ближе всего к представлению о природной среде России. Ср.: Сели на коней три наездника, надели на себя халаты: один надел халат зеленый, точно трава; другой - серый, точно дорога лесная; третий - коричневый, как сосновый ствол. Мотив обращения именно к этим реалиям автор раскрывает в рамках другой единицы макроструктуры данного текста - другого абзаца, представляющего эпизод похищения героини, где хитрые воины маскируются под пыль с тропинки, сосновый пень лесной и зеленый куст.
Помимо фактора окружающей среды на выбор лексических единиц - компонентов сравнительной структуры активно влияют коммуникативные интенции автора по отношению к адресату. Чаще всего это намерение автора заполнить понятийные лакуны, “вакантные” концепты или элементы внутреннего содержания концептов (их признаки), существующие в детской картине мира. В основе механизма заполнения понятийных лакун лежат логические приемы сравнения, анализа, синтеза и абстрагирования. Так например, в развернутом сравнении Там [в печах] горел такой жаркий, такой ослепительный огонь, что на него просто нельзя было смотреть. В этих печах варили металл. Он был горячий, как пламя, жидкий, как сметана. Он таял, как мороженное на плите. (Ю. Дружков, “Приключения Карандаша и Самоделкина”). В описании автор выделяет существенные признаки (температура, агрегатное состояние и физические свойства) различных предметов сравнения, которые хорошо знакомы детям (пламя, сметана, мороженое). Концентрируясь на них, он делает доступными, понятными признаки сравниваемого предмета (жидкий, плавящийся металл). Синтезируя путем сравнения свойства знакомых предметов и нового предмета автор создает понятие ‘жидкий металл’, которое дополняет в сознании ребенка представление о внутренней структуре концепта ‘металл’. Иными словами, автор пользуется механизмом “познания неизвестного через известное”. В роли “известного” выступают на уровне когниции те “ключевые” концепты, а на уровне языка те лексическе единицы, их называющие, о которых у маленького читателя имеется достаточно информации.
Кроме коммуникативного намерения, выбор номинативных единиц, выступающих в роли образного сравнения, может определяться и той или иной прагматической интенцией автора (постижение эмоционального и эстетического эффекта, манипулирование сознанием адресата и др.). Необходимый эффект достигается либо путем использования в качестве предмета сравнения культурных концептов с ярко выраженной психологической окраской, устойчиво закрепленной за данным концептом в национальной картине мира, либо путем включения оригинально-авторских решений при установлении ассоциативных связей и представлений. Например, в сравнении Большие розы, как лебеди, медленно плавали в мисках (Ю. Олеша, Три толстяка) эффект восхищения сравниваемым предметом (розой), который сам по себе считается красивым, усиливается употреблением в роли предмета сравнения назавния птицы, традиционно считающейся эталоном красоты и грациозности (лебедь). При реализации прагматического намерения наряду с индивидуально-авторским “видением мира” в основе сравнения могут лежать и специфические национально-культурные характеристики предметов сравнения. В качестве предметов сравнения выступают специфические реалии действительности и элементы фольклора. Напр.: “Они [нарядные палатки] сверкали яркими красками, словно пряничные избушки” и “Он [старичок] не был похож на жителей Цветочного города, потому что у него были длинные усы и длинная, чуть ли не до колен белая борода, которая закрывала почти все лицо, как у Деда Мороза” (Н. Носов).
Немного иначе обстоит дело, когда в целях возбуждения негативного отношения автором в сравнении использованы реалии, которые в общественной среде (быте, культуре) имеют положительные характеристики. Например, в сравнении Листья деревьев бледны и склизки, как кожа на брюхе лягушки (В. Вересаев, “Звезда”) эффект неприятного чувства вызван ассоциативным представлением о характерных свойствах лягушек. Сопоставление листьев деревьев с лягушкой и частями ее тела, в принципе, не должно вызвать у реципиента отрицательных эмоций. Дело в том, что слово лягушка само по себе в детской картине мира ассоциируется не только с денотатом (знакомым с раннего возраста через картинки, игрушки и пр.), но и с персонажами различных сказок - лягушка-царевна, лягушка-путешественница и т.д. Автор же акцентирует на признаках сопоставления “склизкость” и “бледность”, которые в представлениях, сформировавшихся на основе сказочного жанра, затушеваны, выведены на задний план под впечатлением общей положительной характеристики героини сказки и конечных положительных эмоций читателя. Данное сравнение идеально вписывается в общий дискурс текста, описывающего апокалиптичную ситуацию на проклятой земле, перекликаясь с библейским мифом о десяти казнях, которым Бог подверг Египет: превратил воду в кровь, наслал жаб, моровую язву и прочее, ср.: Посмотрите на землю, - она вся покрыта кровавой грязью. Откуда эта кровь, кто ее знает? ; Листья деревьев бледны и склизки, как кожа на брюхе лягушки; … мягкие тела [возлюбленных] покрыты пятнами и отливают плесенью.
Мастерство автора заключается в умелом подборе предметов окружающего мира, участвующих в акте сравнения, в подборе тех признаков предметов, явлений и процессов, которые нужно “извлечь” из смыслового содержания означивающих их слов и актуализировать для достижения целей создания художественного образа в рамках целостного текста. Таким образом, влияние дискурсивных факторов проявляется не только на уровне выбора наименования предметов сравнения, но и на уровне внутренней семантической организации слов-компонентов сравнительной структуры.
Дело в том, что при восприятии явлений действительности и их обозначении средсвами языка субъект речи пользуется уже существующими в языке единицами. В этих единицах различные элементы смыслового содержания не только закреплены в языковом обществе, но также позволяют ситуативную актуализацию дополнительных, вторичных смыслов. Это связано с тем, что компоненты семантической структуры слова неоднородны по своему характеру. В содержательной структуре слова они занимают определенное место и выполняют определенную функцию не только как компоненты, связанные с описательной характеристикой денотатов, но и как элементы, указывающие на внешние (ассоциативные) связи слова с другими словами в плане функции обозначения речевых ситуаций и организации текста. Разнообразные по характеру семантические компоненты обладают относительной самостоятельностью. Они находятся между собой в иерархической и функциональной зависимости и в то же время могут в случаях номинационной и ассоциативной актуализации выступать на передний план, занимая особое, ведущее положение в организации внутренней формы слова. Это связано с тем, что при познании и характеристике окружающего мира наряду с объективно отражательным моментом в семантику слова субъектом речи (автором) вкладываются и элементы субъективно-оценочные, элементы индивидуальных художественно-творческих ассоциаций, подчиненных общей организации дискурса.
Основание сравнения становится реальным фактом семантической структуры сравнения в результате установления ассоциативных связей между его компонентами. При организации сравнения на долю субъекта речи (автора) выпадает право реализовать устоявшиеся традиционные или неожиданные ассоциативные связи. Через деятельность творца при вторичной актуализации семантических признаков, отражающих свойства реалий реализуется весь смысловой спектр компонентов сравнения. И эта актуализация осуществляется в зависимости от характера дискурсивных факторов, влияющих на порождение образного сравнения.
Актуализированный в качестве основания сравнения признак нередко служит лишь поводом для более сложного, многоаспектного сравнения. Даже в случаях, когда такой признак сохраняет свое центральное положение, конструкция сравнения может быть насыщена автором дополнительными (второ- и третьеплановыми) аспектами по ряду других (отдельных признаков) или комплексу признаков. Приведем в качестве примера сравнение, использованное О. Форшем в сказке, в которой группа животных прокрадывается в барскую усадьбу и выдает себя перед служанкой за господскую семью. Животные одевают барскую одежду и пытаются вести себя как люди. Противопоставленность же слов барсук и мельник по ведущим (категориальным ) при первичной номинации признакам ‘животное’ - ‘человек’ способствует созданию антитезы образов, которая подчинена общему дискурсу данной сказки, в которой животные живут и мыслят по-человечески. В описание обеденной трапезы животных автор вводит следующее сравнение: Барсук густой пенкой морду измазал - не видать черной шерсти, весь белый, как мельник, ищет, чего бы ему еще съесть. (“Хитрые звери”). В качестве основания сравнения актуализирован признак ‘белый’. Оба предмета сравнения получают этот признак извне, но каждый различным образом: мельник - в результате своей работы при производстве белой муки, а барсук - в результате своего неприличного поведения за столом, облизывая остатки варенья. Но данное сравнение не ограничивается лишь сопоставлением сходных актуализированных признаков, оно и обогащается противопоставлением способов его появления в предметах сравнения, а также противопоставлением социальной принадлежности предметов сравнения (барская семья - работник). Данное противопоставление вносит в сравнение элемент иронии. Эффект иронии достигается и при описании поведения медведя из той же группы животных: Медведь банку с вареньем как опрокинул над пастью, так и не отнял, пока дна не увидел. Вопреки той роли, которую принял медведь - роль барина, поведение его далеко не барское. Контекстуальная противопоставленность пасть - морда и не отнял, пока дна не увидел - измазал дополнительно сигнализирует о иронии.
Рассмотренные аспекы образного сравнения в художественной литературе для детей являются важной частью дискурсивной характеристики данной языковой единицы и подлежат дальнейшему более глубокому и детальному исследованию.
-----------------------------------------
[1] Об этом писал еще П.А. Флоренский, уподоблявший слово “свившемуся в комок предложению, а предложение - свободно распустившемуся слову” [Флоренский, 1989, с. 126-127], а позднее Е. Курилович, Е.С. Кубрякова и другие исследователи.
[2] Изучение когнитивного развития ребенка доказывает, как показал Л.С. Выготский (1896 - 1934 гг.), что процесс формирования концептов (концептуализации мира, связанной с категоризацией) проходит разные качественные стадии, на одной из которых ребенок создает малоупорядоченные "кучи" - синкреты, на другой - обобщает однородные предметы - комплексы и т. д. до тех пор, пока он не начинает формировать подлинные концепты.
[3] Примечательно в связи с этим сказанное О.Н. Лагутой: “Концепты как интерпретаторы смыслов все время поддаются дальнейшему уточнению и модификациям и представляют собой неанализируемые сущности только в начале своего появления, но затем, оказываясь частью системы, попадают под влияние других концептов и сами видоизменяются. (ср.: желтый и рапсово-желтый, ванильно-желтый, кукурузно-желтый, лимонно-желтый и т. д.). Число концептов и объем содержания большинства из них постоянно изменяются. По мнению Л.В. Барсалау (Германия), люди постоянно познают новые вещи в этом мире, а мир постоянно меняется, поэтому человеческое знание должно иметь форму, быстро приспосабливаемую к этим изменениям, а основная единица передачи и хранения такого знания - концепт - тоже должна быть достаточно гибкой и подвижной” [Лагута, 2000].
ЛИТЕРАТУРА
Кубрякова 1998: Кубрякова Е.С. Когнитивные аспекты в исследовании семантики слова. В сб.: Семантика языковых единиц. Доклады VI Международной конференции. Том I, Москва, 1998.
Кубрякова 2000: Кубрякова Е.С. Словообразование и другие сферы языковой системы в структуре номинативного акта. Innsbruck, 2000.
Лагута 2000: Лагута О.Н. Логика и лингвистика. Новосибирск, 2000.
Литвиненко 2001: Литвиненко А.Л. Описание структуры дискурса в рамках Теории Риторической Структуры: применение на русском материале. <www.dialog-21.ru>.
Mann, Thompson 1987: Mann W., Thompson S. Rhetorical structure theory: A theory of text organization. University of Southern California, 1987.
Mann, Matthiessen, Thompson 1992: Mann W., Matthiessen Chr., Thompson S. Rhetorical structure theory and text analysis. // Discourse Description. Amsterdam: Benjamins, 1992.
Митев, Демирова 2002: Митев Д., Демирова М. Опыт семантического анализа образных сравнений с компонентом - названием животного (На материале художественной литературы для детей). В сб.: Годишник ШУ «Епископ Константин Преславски», т. ХVI А на Факултета по хуманитарни науки, 2002.
ЭРЯ: Энциклопедия “Русский язык”, Москва, 1998.
Флоренский 1989: Флоренский П.А. Термины. // “Вопросы языкознания”, 1989. №1.
ИСТОЧНИКИ МАТЕРИАЛА
Дружков Ю., Приключения Карандаша и самоделкина. Москва, 1985.
Куприн А., Белый пудель. Москва, 1989.
Носов. Н., Приключения Незнайки и его друзей. Минск, 1987.
Носов. Н., Незнайка в Солнечном городе. >.
Сказки русских писателей. Москва, 1990.Источник: Проблемы когнитивного и функционального описания русского и болгарского языков. Сборник статей. Шумен, 2002.
|
